Неточные совпадения
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?»
Вбежавши, Крысе Мышь сказала: —
«Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву?
Вот отдохнуть и нам пора настала!» —
«Не радуйся, мой свет»,
Ей Крыса говорит в ответ:
«И не надейся попустому!
Коль до когтей у них дойдёт,
То, верно, льву не быть живому:
Сильнее кошки
зверя нет...
3 часа мы шли без отдыха, пока в стороне не послышался шум воды. Вероятно, это была та самая река Чау-сун, о которой говорил китаец-охотник. Солнце достигло своей кульминационной точки на небе и палило вовсю. Лошади шли, тяжело дыша и понурив головы. В воздухе стояла такая жара, что далее в тени могучих кедровников нельзя было найти прохлады. Не слышно было ни
зверей, ни птиц; только одни насекомые носились в воздухе, и чем
сильнее припекало солнце, тем больше они проявляли жизни.
Так и у
зверей разных разные чувства
сильнее. Но у всех
зверей чутье
сильнее, чем у человека.
Она отбежит в сторону и тогда только чует, в какую сторону
сильнее пахнет, и бежит за
зверем.
Мальчики выросли большие и стали красивые и
сильные. Они жили в лесу недалеко от того города, где жил Амулий, научились бить
зверей и тем кормились. Народ узнал их и полюбил за их красоту. Большого прозвали Ромулом, а меньшого — Ремом.
Я так ушел в свои думы, что совершенно забыл, зачем пришел сюда в этот час сумерек. Вдруг
сильный шум послышался сзади меня. Я обернулся и увидел какое-то несуразное и горбатое животное с белыми ногами. Вытянув вперед свою большую голову, оно рысью бежало по лесу. Я поднял ружье и стал целиться, но кто-то опередил меня. Раздался выстрел, и животное упало, сраженное пулей. Через минуту я увидел Дерсу, спускавшегося по кручам к тому месту, где упал
зверь.
Так случилось и после этого самоубийства. Первым начал Осадчий. Как раз подошло несколько дней праздников подряд, и он в течение их вел в собрании отчаянную игру и страшно много пил. Странно: огромная воля этого большого,
сильного и хищного, как
зверь, человека увлекла за собой весь полк в какую-то вертящуюся книзу воронку, и во все время этого стихийного, припадочного кутежа Осадчий с цинизмом, с наглым вызовом, точно ища отпора и возражения, поносил скверными словами имя самоубийцы.
Он был в положении мыши, думающей, что
сильнее кошки
зверя нет.
У нас у всякого кучера с форейтором были шестерики, и все разных сортов: вятки, казанки, калмыки, битюцкие, донские — все это были из приводных коней, которые по ярмаркам покупались, а то, разумеется, больше было своих, заводских, но про этих говорить не стоит, потому что заводские кони смирные и ни
сильного характера, ни фантазии веселой не имеют, а вот эти дикари, это ужасные были
звери.
Вот еще степной ужас, особенно опасный в летние жары, когда трава высохла до излома и довольно одной искры, чтобы степь вспыхнула и пламя на десятки верст неслось огненной стеной все
сильнее и неотразимее, потому что при пожаре всегда начинается ураган. При первом запахе дыма табуны начинают в тревоге метаться и мчатся очертя голову от огня. Летит и птица. Бежит всякий
зверь: и заяц, и волк, и лошадь — все в общей куче.
Мы удалились от единого верного терапевтического пути — от медицины
зверей и знахарок, мы наводнили фармакопею разными кокаинами, атропинами, фенацетинами, но мы упустили из виду, что если простому человеку дать чистой воды да уверить его хорошенько, что это
сильное лекарство, то простой человек выздоровеет.
И в этот миг я услышал
сильный шум и увидел большое пестрое тело, мелькнувшее по другую сторону лесного завала.
Зверя заметил и Рожков, но не успел выстрелить, как и я.
Удэхеец скоро вывел нас на какую-то старицу, которая шла, как мне показалось, вовсе не туда, куда надо. Точно понимая мои мысли, он повернулся ко мне и лаконически сказал: «Далеко нету». Минут через пятнадцать старица вывела нас на тропу. Последняя круто повернула влево. Здесь порывы ветра сделались
сильнее. Я начал зябнуть и стал опасаться за своих стрелков, которые легкомысленно оделись легко, чтобы на лыжах было удобнее преследовать
зверя.
Это была женщина сама с
сильным характером, и никакие просьбы не могли ее заставить так скоро броситься с ласкою к вчерашнему дикому
зверю, да и маленький сын беспрестанно говорил: «Боюсь дедушки, не хочу к нему».
Смелый и
сильный красавец — негодяй, хитрый и жестокий, как хищный
зверь.
Большие глаза ее сузились, и их острый, режущий блеск отрезвил Игната. Он понял по лицу ее, что она тоже —
зверь сильный и, если захочет, — не допустит его до себя, хоть до смерти забей ее.
Знай вот что: дело —
зверь живой и
сильный, править им нужно умеючи, взнуздывать надо крепко, а то оно тебя одолеет…
Такие отношения установились у них быстро; в две-три встречи Медынская вполне овладела юношей и начала медленно пытать его. Ей, должно быть, нравилась власть над здоровым,
сильным парнем, нравилось будить и укрощать в нем
зверя только голосом и взглядом, и она наслаждалась игрой с ним, уверенная в силе своей власти. Он уходил от нее полубольной от возбуждения, унося обиду на нее и злобу на себя. А через два дня снова являлся для пытки.
— Ишь ты, горе-богатырь выискался, да хочешь ли ты знать, что
сильнее умной бабы и
зверя нет…
Такова была вера Глеба Алексеевича в любимую им девушку, в ее нравственную силу. Со стороны это было странно, конечно, но это было так. Дарья Николаевна играла с ним как кошка с мышью, известно, что по мышиному мировозрению «
сильнее кошки
зверя нет».
Подойдя поближе, я увидел совершенно разложившийся труп не то красного волка, не то большой рыжей собаки.
Сильное зловоние принудило меня поскорее отойти в сторону. Немного подальше я нашел совершенно свежие следы большого медведя.
Зверь был тут совсем недавно. Он перевернул две колодины и что-то искал под ними, потом вырыл глубокую яму и зачем-то с соседнего дерева сорвал кору.
Басов (как бы говоря чужими словами.) Конечно… да, друг ты мой. Женщины ближе нас к
зверю. Чтобы подчинить женщину своей воле — нужно применять к ней мягкий, но
сильный и красивый в своей силе, непременно красивый деспотизм.
И он, находивший веселие сердца в сверкающих переливах драгоценных камней, в аромате египетских благовонных смол, в нежном прикосновении легких тканей, в сладостной музыке, в тонком вкусе красного искристого вина, играющего в чеканном нинуанском потире, — он любил также гладить суровые гривы львов, бархатные спины черных пантер и нежные лапы молодых пятнистых леопардов, любил слушать рев диких
зверей, видеть их
сильные и прекрасные движения и ощущать горячий запах их хищного дыхания.
С дубинкой или палкой в руке охотник, всегда один, преследует
зверя иногда по нескольку верст; задыхаясь от усталости, обливаясь потом, он нередко бросает шапку, рукавицы, тулуп и в одной рубахе, несмотря на
сильный мороз, не отстает от волка и не дает ему вздохнуть; он старается загнать
зверя в лес, потому что там он задевает капканом за пеньки и деревья и иногда так завязнете них, что не может пошевельнуться с места; тогда охотник уже смело бросается на свою добычу и несколькими ударами по голове убивает волка.
Все сделается сухо, бело, чисто и опрятно; бесчисленные зверьковые и звериные следы, всяких форм и размеров, показывают, что и
звери обрадовались снегу, что они прыгали, играли большую часть долгой ночи, валялись по снегу, отдыхали на нем в разных положениях и потом, после отдыха, снова начинали сначала необыкновенно
сильными скачками свою неугомонную беготню, которая, наконец, получала уже особенную цель — доставление пищи проголодавшемуся желудку.
К тому же целые сословия подвергались эпидемической дури — каждое на свой лад; например, одного человека в латах считали
сильнее тысячи человек, вооруженных дубьем, а рыцари сошли с ума на том, что они дикие
звери, и сами себя содержали по селлюлярному [одиночному.] порядку новых тюрем в укрепленных сумасшедших домах по скалам, лесам и проч.
Ясный умом и слегка насмешливый,
сильный, как лесной
зверь, выносливый настолько, как будто в груди его билось целых три сердца, и когда умирало одно от невыносимых страданий, другие два давали жизнь новому — он мог, казалось, перевернуть самую землю, на которой неуклюже, но крепко стояли его ноги.
— И совсем не
зверя, а
сильного мужчину!
Зверь, очевидно, хотел скорее ее распутать или оборвать и догнать своего друга, но у медведя, хоть и очень смышленого, ловкость все-таки была медвежья, и Сганарель не распускал, а только
сильнее затягивал петлю на лапе.
А небось, как по лесам рыскал, так — куда тебе! — думал, что
сильнее и
зверя нет, что и чёрт тебе не брат, — ан и вышло, что дура судьба
сильнее… хоть и дура она, а
сильнее…
В эту секунду Лоренцита, которая давно уже окончила свой номер и из партера глядела на конец представления, быстро соскакивает на манеж и ошеломляет
зверя ударами своего хлыста, частыми и
сильными, как молния.
И минутами по всему статному и
сильному телу пробегала мгновенная дрожь странной боязни; тогда все тело как будто становилось меньше, и казалось, что волосы на затылке поднимаются как у ощетинившегося
зверя; и глаза быстро и злобно обегали всех присутствующих.